bes island

Сайт Дениса Попова

Очередь в больнице

27 мая 2013, 17:04 (в редакции от 27 мая 2013, 17:40)

Сегодня с утра посетил Киевскую областную клиническую больницу № 2. Был в прошлый вторник у врача, назначили повторный осмотр, тогда же записали на 9:15 сегодня. Соответственно, примерно в 9:10 я пришёл в регистратуру, получил талон на это время и поднялся этажом выше к нужному кабинету. В прошлый раз я на своё время опоздал на полчаса, довольно долго ждал в очереди под кабинетом. Сегодня пришёл вовремя.

У дверей людей сидело и стояло ещё больше, чем неделю назад, — около десятка. Я привычно выяснил, кто последний в очереди, и отошёл в сторону. Однако, подумав и посмотрев на талон, где было указано время приёма: с 9:15 до 9:30, я решил поинтересоваться у окружающих: «А тут ведь по записи, по указанному на талонах времени?» Женщина лет тридцати-сорока возразила мне: «Живая очередь!»

Тут, однако, мимо проходила сотрудница больницы (судя по халату). Она резко сообщила всем присутствующим, что никакой живой очереди нет, приём ведётся в то время, которое указано в талоне. Присутствующие зашевелились, послышалось роптание. Я глянул на талон, что держал в руке ближайший ко мне дедушка. Там было указано время 11:00. Я начал понимать происходящее: люди записались на приём, однако хотят попасть на него раньше назначенного времени! Поскольку сотрудница больницы однозначно и категорично заявила, что приём ведётся по записанному времени, а как раз было уже около 9:20, я пошёл к дверям кабинета. Прямо перед ними стоял ещё какой-то старик. «Позвольте пройти?» Никакой реакции. Я обошёл его и протиснулся в двери.

Помещение внутри было разделено на две комнаты: врач принимала во второй, а сперва надо было пройти первую, где сидела за столом медсестра и вела, по-видимому, какие-то записи пациентов. Тут же слева и справа от прохода стояли диваны, надо полагать, предназначенные для ожидания. На одном из них сидел мужчина лет двадцати пяти с рёнтгеновским снимком, а ещё трое или четверо людей толпились стоя у стола медсестры, оживлённо с ней разговаривая насчёт перевода пациента из одной страховой компании в другую. Я решил присесть на второй диван и подождать, пока те решат свою проблему.

За дверью сотрудница больницы продолжала объяснять, что нет никакой живой очереди. В дверь заглянул кто-то из ожидавших под кабинетом и начал говорить что-то о том, что молодым ждать под кабинетом легче, чем пожилым людям. Потом дверь закрылась. За ней продолжались ропот и волнение. В дверь вошла та сотрудница из коридора и стала выговаривать медсестре: «Что это у тебя тут ещё за живая очередь! Что это у тебя тут творится!»

Между тем ожидание затягивалось. Уже было 9:27, назначенное мне время подходило к концу. Я спросил у сидевшего напротив молодого человека, есть ли сейчас кто-то на приёме у врача, во второй комнате. Не ответив на мой вопрос, он сказал, что сейчас туда пойдёт. Я спросил: «А вам на какое время назначено?» «Сейчас!» «Не может быть! — изумился я. — Сейчас назначено мне, с 9:15 до 9:30». Я решил подождать возвращения медсестры, которая ушла что-то узнавать у врача, и уточнить насчёт доступности последней. Это много не дало: на медсестру наседали всё ещё стоявшие у её стола посетители, и она лишь сказала мне подождать.

Тут врач вышла из своей комнаты и поспешила к выходу с какой-то медицинской документацией в руках. Открыв дверь, она назвала фамилию; вошёл старик и пошёл за врачом. Я перехватил её: «У меня назначено на 9:15». «Сейчас, подождите пожалуйста! Пациент на госпитализацию, сразу после него заходите!» Я присел обратно.

Медсестра за столом тем временем забыла заполнить в какой-то очередной форме предыдущего пациента и теперь оправдывалась по телефону: «Тут людей столько! Из страховой на голове сидят! — ремарка, очевидно, относилась ко мне и сидящему напротив молодому человеку. — Вместо двух врачей один принимает, та в отпуске! Сидят на голове из страховой!..» Опять заглянул какой-то мужчина, лет пятидесяти: «Мне бы анализ!» «Ничем не могу помочь! Тут из страховой!» «А что, у нас уже это страховая больница?» «Они точно так же записаны, как и вы! На время! Идите к врачу, берите направление!» Мужчина пошёл к выходу, но сообразил: «Мне получить результат!» «А! Что ж вы сразу не сказали, что получить, а не сдать! Сразу надо говорить! Получить — конечно, заходите! Что ж вы сразу не говорите!» Мужчина получил анализ и вышел.

Зашла уже достаточно пожилая женщина, негромко стала просить: «Моё время по талону уже прошло...» «Ожидайте! Из страховой на голове сидят!.. На сколько у вас?» «8:45» Услышав это, я подвинулся на диване, освобождая ей место ближе к кабинету. Однако женщина вышла ожидать в коридор. Я решил, конечно, не идти вперёд неё на приём; с другой стороны оставалось непонятным, почему она не пошла в своё время.

Тут меня позвали к врачу, я подошёл к столу, где ещё сидел предыдущий старичок, и увидел его талон. Там стояло время 10:00. Мне резко расхотелось восстанавливать социальную справедливость в отдельно взятой очереди. Я пошёл на приём, оставив позади мужчину на диване и женщину, которой было назначено на 8:45.

Видимо, поднятое мной волнение концентрически распространилось по больнице. Проходя позже по другим этажам, я слышал то тут, то там разговоры о талонах, записи, приёме по времени и живых очередях. Мужчина средних лет и потёртого вида восклицал: «Запишут тебя на пять часов вечера! Не пойдёшь же ты в пять?!»

Идя по улице, я размышлял о теории государства и права, о демократии и коррупции. Вот у нас больница — модель государства. В ней есть власть (администрация) и население (пациенты). Администрация организовала систему приёма пациентов — по записи на определённое время. Система удобна и понятна, бери и пользуйся, приходи в назначенное время и не жди в очередях. Но нет! Население предпочитает организовать свою собственную, альтернативную систему — неудобную, сложную и запутанную (нужно узнавать, кто последний, помнить, кто куда отошёл и за кем стоял и т. д.).

Кому это выгодно? Никому, кроме тех пациентов, которые пришли намного раньше назначенного времени. Они пролезут вперёд, раньше пациентов, которые пришли к своему времени. Тем же не хватает смелости и решительности, чтобы восстать против системы и заявить о своих правах. В условиях отсутствия жёсткого централизованного контроля со стороны администрации за соблюдением правильного порядка процветает система, в которой за счёт и в ущерб большей части населения плутоватое меньшинство получает незаслуженные блага.

Именно это нежелание отождествлять de jure и de facto — причём нежелание обоюдное: как со стороны власти, так и со стороны населения, — приводит в конце концов к разрухе, которая, как известно, в головах.

Зачем женщине, записанной на 8:45, сидеть в «живой очереди» в половине десятого, пропуская вперёд записанных на 10:00 и 11:00? Зачем этим последним сидеть в очереди в напряжённом ожидании вместо того, чтобы спокойно прийти к своему времени? Зачем записываться на пять часов вечера, если не хочешь идти в пять?

Население сложило по этому поводу поговорку, мол, суровость правил компенсируется необязательностью их соблюдения; бравирует ей и продолжает жить в дерьме, не желая понять, что соблюдать суровые правила удобнее и лучше для всех.

В этой парадоксальной ситуации объектом права становится не право, а возможность реализовывать свои права. Все люди оказываются равными в правах, но возникает расслоение по признаку возможности эти права не только иметь, но и применять. Уравнивание людей в правах приводит к потере правом всякой и любой ценности: оно становится точкой отсчёта, одинаковой для всех, началом оси координат, нулём. Но это уже предмет совсем другого разговора.

Обсудить в «Живом журнале»

Сумерки Таблички «Открыто-закрыто»
По возникшим вопросам пишите: denys@denyspopov.biz

Хостинг — «Диджитал оушен»

Impressum. Этот сайт использует куки (cookie). Посещая его, вы даёте согласие на хранение и передачу куки.